Денис Кокорин (enjoy_england) wrote,
Денис Кокорин
enjoy_england

Category:

Спросите полиглота: Шекспир и горе-переводчик Афанасий Фет



В течение 19 века подход к переводам шекспировских пьес на русский язык неоднократно менялся. В первой трети столетия произведения английского драматурга переводили не с оригинала, а с французских пересказов, после чего эти переводы еще адаптировали для театральных постановок. В 1827 году издатель Михаил Погодин писал в «Московском вестнике»: «Не стыд ли литературе русской, что у нас до сих пор нет ни одной его трагедии, переведенной с подлинника?» В качестве яркого примера можно выделить версию Александра Шаховского «Бури», из которой получилось «волшебно-романтическое зрелище» с песнями, танцами и спецэффектами (это тот самый «колкий Шаховской», который в «Евгении Онегине» вывел «своих комедий шумный рой).

Александр Шаховской

После 30-х годов этот метод стали считать дурным тоном, и переводчики принялись работать с подлинником. Как писал генерал-майор Михаил Вронченко в предисловии к своему переводу «Гамлета», нужно «в выражениях быть верным, не оскорбляя однако ж благопристойности и приличия». И для своего времени его перевод был довольно точным, если закрыть глаза на излишнюю возвышенность, которой нет в оригинале. Для сравнения: «Never to speak of this that you have seen – Не разглашать того, что взор ваш видел здесь», или «Then trip him that his heels may kick at heaven – Порази тогда, чтоб пяты к небу обратив, он пал».

Михаил Вронченко

Ближе к середине века появилось мнение, что при поэтическом переводе упускается много смысловых оттенков, и некоторые начали переводить пьесы англичанина в прозе. Против них, однако, выступали буквалисты, считавшие, что переводить нужно слово в слово и точнейшим образом сохранять форму оригинала, чтобы совпадало и число строк, и даже количество слогов в строке. Одним из таких деятелей был поэт Афанасий Афанасьевич Фет.

В конце 1850-х годов он перевел «Антония и Клеопатру», «Юлия Цезаря» и «Тимона Афинского». Консультировал поэта – Иван Сергеевич Тургенев, который, возможно, был самым тонким знатоком творчества Шекспира среди литераторов того времени. Вот что об этом пишет Фет в своих мемуарах (речь идет о сцене самоубийства Клеопатры, где ее прислужница кричит про свое сердце ‘O, break! O, break’): «Принимая во внимание неизменный мой обычай сохранять в переводах число строк оригинала, легко понять затруднение, возникающее на этом выдающемся месте. Помнится, у меня стояло: «О, разорвись!» Тургенев справедливо заметил, что по-русски это невозможно. Загнанный в неисходный угол, я вполголоса рискнул: «О, лопни!» Заливаясь со смеху, Тургенев указал мне, что я и этим не помогаю делу, так как не связываю глагола ни с каким существительным. Тогда, как заяц, с криком прыгающий над головами налетевших борзых, я рискнул воскликнуть: «Я лопну!» С этим словом Тургенев, разразившись смехом, сопровождаемым криком, прямо с дивана бросился на пол, принимая позу начинающего ползать ребенка».

Иван Тургенев

В итоге лопнуло не сердце служанки, а предприятие Афанасия Афанасьевича. Александр Дружинин, опубликовавший перевод «Юлия Цезаря», писал в письме Льву Толстому (который, кстати говоря, отрицал ценность Шекспира): «Бедный наш мудрец Фет сделал совершенный fiasco своим Цезарем, над переводом смеются и вытверживают их него тирады (сейчас бы сказали мемы) на смех».

Окончательным ударом для Фета стала статья переводчика Дмитрия Михайловского в «Современнике»: «Разве не искажается смысл подлинника, когда мы своим переводом навязываем ему неясность и двойственность, которых в нем нет? Разве не искажается смысл подлинника, когда в переводе читателя останавливает какая-нибудь грамматическая бессмыслица, которая заставит его предполагать то же в оригинале? Разве не искажается смысл подлинника, когда мы хотим насильно придать фразе неестественный оборот, над которым приходится ломать голову, тогда как этого нет в оригинале?»

Судите сами: в большинстве случаев английские слова короче русских, и буквалист Фет, стремясь сохранить форму, был вынужден как-то выходить из положения и в том числе опускать в русских предложениях ненужные, по его мнению, слова.
Например, Клеопатра говорит Антонию:

«…тебе
Остаться доле здесь нельзя, и Цезарь
Зовет тебя - так выслушай, Антоний,
Что ж Фульвия? да – то есть Цезарь? – оба?
Зови послов. Что вспыхнул ты, Антоний,
Бесспорно, как и то, что я царица.
В честь Цезаря твой стыд, иль дань ланиты
Крикливой брани Фульвии. Послы!

Или рассуждение Брута:

Пусть чернь клянется, коль не верят ей,
Но не порочь ты нашего решенья,
Неукротимой силы наших душ,
Предположив, что замысл наш иль дело
Нуждаться могут в клятве, - если каждый
Сын Рима каждой чистой каплей крови
В опасности быть выродком отдельным
Нарушит хоть малейшую частицу
Того, что он однажды обещал».

Даже Тургенев, который относился к Фету с большой приязнью, не сдержался и написал пародийное двустишие:

«Брыкни, коль мог, большого пожелав,
Стать им; коль нет – и в меньшем без препон».

Афанасий Фет

Впоследствии Афанасий Афанасьевич пробовал перевести и «Гамлета», но, не сумев вместить в русский стих слова Горацио к духу: «Stay: speak, speak, I charge thee speak», больше за Шекспира не брался.

PS Насчет уроков английского и испанского языков обращайтесь в личку. А кто пользуется telegramом, подписывайтесь на «Спросите полиглота» https://t.me/learnwithapolyglot.
Tags: Шекспир, английский язык, изучение языка, иностранный язык, культура, литература, образование, перевод, преподаватель, репетитор
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments