Джонатан Свифт. Старомодный брюзга


Джонатан Свифт. Портрет работы Фрэнсиса Биндона, ок. 1735 г.

Он – тори-анархист, который презирает власть, не веря при этом в свободу, и который придерживается аристократических взглядов, зная при этом, как низко пала ничтожная аристократия его времени»*. Так охарактеризовал Джонатана Свифта его верный последователь Джордж Оруэлл в своем очерке о «Путешествиях Гулливера».


Джордж Оруэлл

И он совершенно прав: Свифт был консерватором (тори), однако в своих работах он беспощадно высмеивал двор и его нравы. Многие уверяют, что писатель ненавидел людей в целом. Но они ошибаются. Свифт был сатириком, и этим все сказано. Однако имелись вещи, которые он совершенно искренне презирал, в частности, прогресс с его наукой и переменами. И такое отношение к различного рода новшествам распространялось решительно на все, в том числе и на язык.

В 1712 году он написал памфлет в форме письма влиятельному вельможе лорду-казначею Великобритании графу Роберту Оксфорду под заглавием «Предложение об исправлении, улучшении и закреплении английского языка»**.


Роберт Харли, 1-й граф Оксфорд. Портрет работы Годфрида Кнеллера

«Милорд, - пишет он, - от имени всех ученых и просвещенных лиц нашего государства я жалуюсь Вашей светлости, как главе министерства, что наш язык крайне несовершенен, что повседневное его улучшение ни в коей мере не соответствует повседневной его порче; что те, кто полагает, будто они делают наш язык более отточенным и изысканным, только умножили его неправильности и нелепости и что во многих случаях попираются все законы грамматики».

В порче языка, по мнению писателя, более всех виноваты придворные. И тут важно понимать, что у Свифта были личные счеты с представителями королевского двора. Будучи человеком в высшей степени амбициозным, он стремился снискать покровительство знатных господ. Но Ее Величество писателя невзлюбила (на то были свои причины). А если ты не пользуешься расположением монаршей особы, то на многое рассчитывать не приходится. Отсюда и злоба. Кстати, в «Путешествии Гулливера в страну лилипутов» последние олицетворяют именно придворное общество королевы Анны, где всякая мошка мнит себя чем-то значимым.


Иллюстрация к книге «Гулливер в стране лилипутов»

«Насколько мне известно, еще не бывало, чтобы в этом городе не нашелся один, а то и больше высокопоставленных олухов, пользующихся достаточным весом, чтобы пустить в ход какое-нибудь новое словечко и распространять его при каждом разговоре, хотя оно не содержит в себе ни остроты, ни смысла. Если словечко сие приходилось по вкусу, его тотчас вставляли в пьесы да журнальную писанину, и оно входило в наш язык…»

Однако, утверждает Свифт, язык коверкают не только аристократы, но и те, кто, напротив, должен стремиться к совершенству в изящной словесности:

«Есть другой разряд людей, также немало способствовавших порче английского языка: я имею в виду поэтов времен Реставрации. Эти джентльмены не могли не сознавать, сколь наш язык уже обременен односложными словами, тем не менее, чтобы сберечь себе время и труд, они ввели варварский обычай сокращать слова, чтобы приспособить их к размеру своих стихов. И занимались этим так часто и безрассудно, что создали резкие, нестройные созвучия, какие способно вынести лишь северное ухо. Они соединяли самые жесткие согласные без единой гласной между ними только ради того, чтобы сократить слово на один слог… Примеры подобных злоупотреблений бесчисленны. Что Ваша светлость думает о таких словах, как Drudg'd, Disturb'd, Rebuk't, Fledg'd? (Примечание: вместо Drudged, Distured, Rebuked, Fledged – в те времена гласная перед конечным -d- произносилась. Кстати, сокращение звука -е- частенько встречается у Шекспира). И вот, опуская гласную, чтобы избавиться от лишнего слога, мы образуем созвучия столь дребезжащие, столь трудно произносимые, что я часто недоумевал, можно ли их вообще выговорить...»


«Предложение об исправлении». Издание 1712 г.

Ну и, наконец, чтобы придать речи должное благозвучие, Свифт предлагает вверить это дело представительницам прекрасного пола ввиду природной утонченности их натуры:

«Ваша светлость, я надеюсь, согласится с тем, что мы должны всеми силами бороться с нашими природными недостатками и быть осмотрительными в выборе тех, кому поручаем их исправление, меж тем как доныне это выполняли люди, наименее к тому пригодные. Если бы выбор был предоставлен мне, я скорее вверил бы исправление нашего языка (там, где дело касается звуков) усмотрению женщин, нежели безграмотным придворным хлыщам, полоумным поэтам и университетским юнцам. Ибо ясно, что женщины, по свойственной им манере коверкать слова, естественно, отбрасывают согласные, как мы – гласные».

Этот писатель порой напоминает мне гоголевского Собакевича, который утверждал, что в губернии есть только один порядочный человек – прокурор, хотя и тот свинья. Однако справедливости ради стоит отметить, что люди, пользовавшиеся уважением Джонатана Свифта, все же были.

* He is a Tory anarchist, despising authority while disbelieving in liberty, and preserving the aristocratic outlook while seeing clearly that the existing aristocracy is degenerate and contemptible http://www.orwell.ru/library/reviews/swift/english/e_swift.

**Прочитать этот памфлет целиком можно здесь: http://bit.ly/1N7ljXz (Русский), https://andromeda.rutgers.edu/~jlynch/Texts/proposal.html (English).