Заговор козлов отпущения. Часть первая: предыстория



В 90-х годах XVIII века один хороший человек по имени Огюстен де Барюэль (аббат иезуит) крепко задумался о причинах французской революции. «Не может же быть, - размышлял он, - чтобы такая разрушительная сила возникла стихийно». Святой отец ни в коем случае не допускал мысли о том, что переворот, в одночасье уничтоживший привычный порядок вещей, был вызван тем, что прогнившая аристократия упрямо, как бультерьер, вцепившись зубами в свои привилегии, не желала ничего менять. «Нет, - авторитетно потрясал пальцем аббат, - тут, безусловно, подлый заговор сатанинских сил». И после долгих бессонных ночей господин де Барюэль пришел к выводу, что революцию устроили иллюминаты, евреи и масоны. В результате родился великолепный по своей абсурдности термин «жидомасон» (он абсурден хотя бы потому, что в те времена иудеев в ложи не принимали).


Огюстен де Барюэль

Я это к чему: пастырям человеческого стада всегда приятно иметь на примете козлов отпущения, которых можно в нужный момент бросить на съедение толпе. Зачем? Чтобы выпустить пар народного гнева, мол, это все они, их бейте; чтобы отвести от себя вину, дескать, мы все сделали в лучшем виде, а эти, вот, вредители все испортили; ну или чтобы натравить общественность на неугодные слои населения, которые назойливо жужжат над ушами тех, кто, присосавшись к аппарату, хочет безмятежно потягивать общественный нектар.

И что характерно: это всегда работает. Потому что, как сказал английский поэт Томас Грей: «Люди склонны верить в то, чего они совершенно не понимают». Больше всего, конечно, досталось евреям. Но не только им. Например, когда в 1862 году в Петербурге сгорел дотла Апраксин двор, тут же поползли слухи, что поджог совершили левые, интеллигенты-революционеры. И народ с большим удовольствием принялся колотить «шкубентов». Получить мог любой прилично выглядящий человек. Особенной популярностью у мстителей пользовались очкарики, ибо очки были признаком учености, которая, как известно, приводит к вредным идеям.


Пожар в Петербурге 1862 года, неизвестный художник

Да что там далеко ходить. В прошлом году, когда горело Забайкалье, один государственный муж заявил, что пожар учинили диверсанты и оппозиционеры. К счастью, его слова всерьез не восприняли.

Ну а на Альбионе, начиная с XVI века, козлами отпущения были католики. С тех пор как Его Величество Генрих VIII порвал с Римом, англичанам повсюду мерещились папские агенты. Впрочем, не совсем напрасно. В 1570-80 годах было раскрыто по меньшей мере четыре заговора с целью убийства королевы Елизаветы. А в 1605 году католики вообще намеревались взорвать здание парламента. Но теракт удалось предотвратить.


Злоумышленник подготавливает порох для взрыва парламента

В 40-х годах XVI столетия в Англии случилась гражданская война, итогом которой стали казнь короля Карла I, провозглашение республики и приход к власти пуритан под руководством Оливера Кромвеля. Эти суровые ребята  считали, что, для того чтобы попасть на небеса, человек должен трудиться, трудиться и еще раз трудиться. Иными словами, жизнь – это работа, суть которой – заслужить место в раю, а праздное веселье, выпивка и прочие прелести только сбивают с правильного пути. Поэтому они сразу закрыли театры, запретили развлечения и вообще принялись зорко следить за моральным обликом населения. Так что, думаю, жить в это время на Островах было очень несладко, особенно католикам, которых объявили вне закона. При том что пуритане проявляли изрядную терпимость по отношению к различным околопротестантским сектам, которых в то время развелось великое множество (об этом читайте здесь).

Оливер Кромвель, портрет работы Сэмюэля Купера

Но ничто, как говорится, не вечно. В 1658 году Оливер Кромвель помер, а англичане серьезно задумались о своем будущем. В результате они решили, что республика им не подходит, и написали законному наследнику престола Карлу II, жившему на континенте, письмо, мол, приезжай, родной. Наследник, который долго ждал своего часа, приехал в 1660 году, и в стране восстановилась монархия. В науке это называется реставрацией.

Процессия Карла II за день до коронации, картина работы Дирка Стопа

Однако не успел король накинуть мантию, как начались неприятности. В первые же несколько лет после возвращения к старому режиму парламент принял несколько законов а-ля Советский Союз с целью очистить госаппарат и англиканскую церковь от католиков и сектантов:

Закон о корпорациях (Corporation Act 1661 года) – требовал от лиц, занимающих должности в органах городского самоуправления признания догматов англиканской церкви (должности в муниципальном совете только для членов партии).

Закон о единообразии (The Act of Uniformity 1662 года) – предписывал, чтобы во время богослужений использовалась только утвержденная Книга общих молитв (работаем по одной методичке). То есть богослужение должно проводиться согласно установленному порядку и никак иначе.

Закон о тайных собраниях (Conventicle Act 1664) – запрещал неправильным верующим собираться в компании более пяти человек (больше трех не собираться).

Закон о пяти милях (Five Mile Act 1665) – запрещал священнослужителям, не признающим догмы англиканской церкви и Книгу общих молитв (то есть нонконформистам), приближаться к городам на расстояние более пяти миль (101-й километр).

Нарушители подвергались штрафам, которые нещадно били по карману. В истории эти меры известны как кодекс Кларендона – по имени советника короля Эдварда Хайда (графа Кларендона).

Карлу все это категорически не нравилось. Нет, формально он, конечно, был англиканином. Но ведь его воспитывала мама-католичка Генриетта Мария - дочерь бывшего французского короля Генриха IV. Более того, он приходился кузеном действующему французскому королю Людовику XIV - внуку того же Генриха IV. Так что к католикам английский монарх относился по меньшей мере с симпатией. И вообще его сердце склонялось к религиозной терпимости. Но тягаться с парламентариями ему было не по зубам.


Генриетта Мария, портрет работы Антониса Ван Дейка, 1632 г.

Кроме этого, в 1665 году в стране разразилась страшная эпидемия чумы. А год спустя в Лондоне вспыхнул невероятных масштабов пожар, уничтоживший где-то треть города. Во всем, конечно же, обвинили католиков и иностранцев. Однако вину на себя взял французский протестант Робер Юбер, часовщик по профессии,  за что его благополучно повесили. Очевидно, он подвергся изощренным пыткам, потому что впоследствии стало известно, что в момент возгорания этого человека в Англии не было. Но в любом случае, его «жертва» несколько остудила народный пыл.  

Пожар в Лондоне 1666 года, неизвестный художник

Но хуже всего дела обстояли с деньгами. Хотя Карлу и удалось восстановить многие королевские привилегии (объявлять войну и заключать мир, созывать и распускать парламент, приостанавливать в исключительных случаях действие законов и т. д.), в финансовых вопросах он всецело зависел от парламентариев, которые решали, вводить новые налоги или не вводить. Эти «мерзавцы» руководствовались простым принципом: хочешь хрустов, делай, что тебе говорят. И очень часто Карлу хотелось оказаться на месте своего кузена, великолепного Короля-Солнце Людовика XIV, который наслаждался абсолютной, данной ему Богом властью!

Бывали, должно быть, мгновенья, когда Карл закрывал глаза, и его взору представали чудесные картины: реки золота и серебра бесконечными потоками текут со всех концов страны в его казну, заполняя монетами сундуки, шкатулки, кожаные мешочки, да что там, целые помещения до отказа набиваются звонкими дисками, которые, пролагая себе дальнейший путь, разбивают вдребезги стекла окон и высыпаются наружу, освобождая пространство для драгоценных камней, и вот уже все палаты дворца сияют ослепительным светом от обилия алмазов, рубинов и изумрудов, а он, Карл, лежит на роскошной кровати и томно бормочет: «Хочу налог на большие носы. – Пожалуйста, Ваше Величество! – Хочу налог на тучных женщин. – Нет ничего проще, Ваше Величество! – Хочу налог на…» Но великолепие вдруг куда-то исчезает, и на месте угодливых придворных оказываются члены парламента, которые корчат ему оскорбительные гримасы и показывают кукиш...

И Карл не выдержал. В 1670 году в городе Дувре он заключил военный союз с Францией против Соединенных Провинций (современные Нидерланды). И тут необходимы разъяснения.

К тому моменту англичане провели с голландцами две войны (1652—1654 и 1665—1667 гг.), вызванные торговым соперничеством. Причем вторая окончилась для Альбиона крайне неудачно: в 1667 году нидерландская эскадра вошла в устье Темзы и уничтожила кучу английских кораблей. Так что жители Острова были исполнены мести.

А Людовик рассматривал вот какие перспективы. В то время он был самым богатым и могущественным монархом в Европе. Ведь во Франции никакого парламента не было, и Король-Солнце мог позволить себе решительно все.

- Хочу налог на большие носы и тучных женщин.
- Пожалуйста, Ваше Величество!


Людовик XIV, 1673 г.

Однако ему хотелось стать еще богаче и могущественнее. И такая возможность была. Дело в том, что с 1665 года на испанском троне сидело существо по имени Карлос II...

На протяжении столетий Габсбурги предпочитали жениться и выходить замуж в рамках семьи (например, браки между двоюродными братьями и сестрами), чтобы не делиться землицей с чужаками. Землицу, конечно, сохранить удалось, но система, в конце концов, дала генетический сбой. Бедняга Карлос до четырех лет не умел стоять на ногах
без посторонней помощи, а ходить он научился только к семи годам. Также у него была деформирована челюсть, поэтому даже элементарный процесс принятия пищи требовал невероятных усилий, и очень длинный язык, который изрядно затруднял речь. Вот скромный список его прочих недугов: эпилепсия, наследственный сифилис, золотуха, размягчение костей, частые диарея и рвота, импотенция. В довершение ко всему у него была огромная голова и гигантский рост – около 192 см. Думаю, всем ясно, что умом сей чудо-король тоже был обделен.

Король Испании Карлос II, портрет работы Хуана Карреньо де Миранды

И этот вот «франкенштейн» правил огромной империей: за Испанией числились испанские Нидерланды (современная Бельгия), южная Италия, южноамериканские колонии и Филиппины (названные, кстати, в честь короля Филиппа II). Понятно, что сыновей от такого властелина никто не ждал. А Людовик был женат на испанской инфанте Марии-Терезии, и после смерти Карлоса его отпрыски вполне имели право претендовать на корону. На худой конец он всегда мог применить силу.

Дальнейшее развитие событий представить несложно. Военная мощь Людовика вкупе с испанскими богатствами из заморских колоний означало бы безоговорочное господство католической Франции в Европе и наверняка конец протестантизму. Однако имелось серьезное затруднение: Соединенные Провинции (протестанты), которых такой сценарий категорически не устраивал. Поэтому Король-Солнце искал союзников, чтобы нейтрализовать голландцев.

Теперь, понимая ситуацию, мы можем вернуться к дуврскому договору. Согласно этому документу, Карл II получал от Людовика XIV денежное довольствие, а французский король – помощь английского флота в войне с Провинциями. Но это еще не все. В соглашении имелись и секретные пункты: за дополнительное вознаграждение Карл обещался при первом удобном случае принять католичество и вернуть страну в лоно римской церкви! Узнай об этом общественность, ей-богу, на Альбионе началась бы вторая гражданская война…

Историки до сих пор дискутируют о том, что было на уме у Карла. Многие полагают, что английский монарх был готов пообещать все что угодно, лишь бы Людовик дал денег. Ведь, в сущности, фраза «при первом удобном случае» освобождает от какой-либо ответственности: «Дружище, прости, удобный случай еще не представился, но ты не переживай, так только, так сразу, ты же меня знаешь, я человек слова, сказал – сделал…»

Но, с другой стороны, Карл очень скоро начал предпринимать в этом направлении шаги. В 1672 году он издал Декларацию о веротерпимости, согласно которой, католики и сектанты могли справлять свои религиозные нужды, как им заблагорассудится и, главное, совершенно безнаказанно. Однако парламентарии эту инициативу быстро пресекли. На следующей же сессии (1673 г.) они потребовали от государя отозвать Декларацию, а взамен приняли Акт о присяге (Test Act), полное название которого весьма примечательно: «Акт о предотвращении угроз, которые могут представлять папистские бунтари». Этот закон предписывал всем сотрудникам госаппарата и армейским чинам принести присягу на верность англиканской церкви и поклясться в том, что они не верят в пресуществление (когда хлеб и вино превращаются в тело и кровь Иисуса – англикане это явление не признавали). Католики на такое пойти не могли, ибо это смертный грех. Поэтому они были вынуждены подавать в отставку, демонстрируя стране свою религиозную принадлежность. Теперь все знали, кто есть кто. И главное, все знали, что родной брат короля и наследник престола герцог Йоркский (Джеймс), который до Акта возглавлял адмиралтейство, – католик.

Однако повествование затянулось. Поэтому о том, что произошло дальше, я расскажу во второй части этой истории, в которой речь пойдет о «папистском заговоре» 1678 года и возникновении первых политических партий – тори и вигах.

Recent Posts from This Journal

Святой отец ни в коем случае не допускал мысли о том, что переворот, в одночасье уничтоживший привычный порядок вещей, был вызван тем, что прогнившая аристократия упрямо, как бультерьер, вцепившись зубами в свои привилегии, не желала ничего менять
===========
А она (революция) и не от этого произошла.
Как сказал не помню кто, "это было банкротство". Деньги у короля кончились, и взять было неоткуда.
Речь как раз об этом: у первого и второго сословий были налоговые привилегии, отказываться от которых они категорически не хотели.